вторник, 29 марта 2011 г.

Песни в мажоре

Виктор Соломенцев Виктор Соломенцев исполняет репертуар долгожителей и не имеет в этом конкурентов. Обычно на афишах его представляют так: по роду деятельности и спектру возможностей - певец­-аккордеонист, при этом работающий в жанре «традиционной эстрады». В поисках значения забытого словосочетания необходимо обратиться ко временам куда более древнем, чем эпоха Софии Ротару, Аллы Пугачевой и Льва Лещенко. К другому Лещенко, Петру, и другой Алле, Баяновой. А еще Александру Вертинскому и Георгию Виноградову, Изабелле Юрьевой и Вадиму Козину.

Жанр этот трудно представим без деревянной эстрады в парке, отглаженного смокинга и треска старой пластинки. Виктор Соломенцев, что называется, «запал» на традиционников после выхода в свет пластинки Петра Лещенко, которая в 1989 году попала на первое место хит-парада «Комсомольской правды», оставив далеко позади эстраду современную. С тех пор Виктор Соломенцев редко исполняет что-­то иное, да и конкурентов на этом поприще у него в стране нет. Концерт в зале череповецкого Филармонического собрания, состоявшийся в четверг, исключением не стал.

— У вас на Северо-­Западе я на гастролях впервые. Мои маршруты - это Москва, юг, Сибирь и заграница.

— Аккордеон когда впервые в руки взяли?

— В 12 лет. Мы с родителями плавали по Волге в круизе, и на палубе теплохода я услышал аккордеон. Он мне очень понравился, и я в конце концов настоял, чтобы мне его купили. И стал заниматься.

— Обычно ретро-­музыку слушают потому, что она напоминает о молодости. Современников ретро, которое вы исполняете, к сожалению, среди живых почти нет. Почему же эти песни так популярны?

— Мои зрители - в основном люди от 50 до 80 лет. Но и молодежь подтягивается. Я думаю, это оттого, что у них возникает какой-­то духовный, эмоциональный вакуум. Любой музыке соответствуют определенные вибрации в теле человека, а старая эстрада очень сильна сама по себе. Время, когда она сочинялась, было непростое. Культ личности, все давилось. Спецзаказы диктаторов на сочинение подобной музыки, чтобы создавать мажорное позитивное настроение. Для того ее и развивали.

— С кем-­то из героев той эстрады удалось встретиться? Знаю, что с Изабеллой Юрьевой вы знакомы…

— Не то чтобы очень близко, однажды только выступали в сборном концерте. С Аллой Баяновой мне довелось много работать вместе. Три года мы гастролировали по России, у нас был дуэт. Вадима Козина я, к сожалению, лично не видел. Он умер в 1994 году в возрасте девяноста с лишним лет. Но я неоднократно был в Магадане, участвовал в концертах, посвященных его столетию. Бывал и на могиле, и в его музее. Хорошо знаком с Диной Акимовной, которая его опекала последние годы.

— Как вы уходите от их манеры пения?

— Я действительно не пытаюсь никому подражать. Беру только репертуар, уже семь лет никого из них не слушаю, ни Вертинского, ни Козина, ни Лещенко. Это может сыграть дурную шутку. К примеру, одна моя знакомая, певица, никак не может выйти из под влияния Елены Камбуровой. Но надо искать свой голос, свою правду пения.

— Вы не задумывались над тем, что все старые эстрадники - долгожители? Упомянутые певцы и певицы доживали до восьмидесяти с лишним, девяноста лет. Может быть, стоит ввести методику оздоровления этими песнями, и долгожителей будет больше?

— Я думаю, это генетика, здоровье. У Баяновой до сих пор свои зубы и волосы, что тут еще скажешь?

— Относительно выступлений за границей… Какой репертуар туда везете?

— Концерты за рубежом бывают разные. Но я никогда в той же Европе не пою иностранную программу. Только русскую. Зато пою западные песни в России, так у меня получается все наоборот. Но все и везде зависит от аудитории и заказа продюсера.


Сергей Виноградов


Газета «Речь»
№180 (21847)
25.09.2006